Category: медицина

О необходимости начать принудительное кормление Савченко.

Периодически консультирую членов ОНК по ситуациям, складывающимся при исполнении ими своих функций. Сегодня узнала, что вопрос о возможности принудительного кормления Н. Савченко стоит перед медчастью СИЗО-1 очень остро. И с удивлением узнала, что позиционирующая себя правозащитницей член ОНК и Мемориала Анна Каретникова доказывает медчасти, что принудительное кормление запрещено Конвенцией. Очень надеюсь, что Анна Каретникова ошибается искренне, потому что принудительное кормление не всегда ЕСПЧ воспринимается как пытки.

Уважаемые сотрудники медчасти СИЗО-1. Если вы меня читаете, обращаюсь к вам и разъясняю вам вопрос о принудительном кормлении.

Голодовка как форма самоубийства требует оказания медицинской помощи лицу, которое ее держит в случае угрозы для жизни. Отказ или непредоставление медицинской помощи влекут ответственность в т.ч. в соответствии с УК РФ. Прекратить голодовку возможно путем принудительного (насильственного) кормления. Через зонд. Специальными смесями.

А теперь о практике международного суда.

В деле Nevmerzhitsky v. Ukraine Судом рассматривалось насильственное кормление заявителя, проводившего голодовку протеста. Для такого кормления власти применили наручники, расширитель рта и специальную резиновую трубку, вводимую в рот. Суд установил, что:

«продемонстрированное Правительством насильственное кормление заявителя без каких-либо медицинских показаний, с помощью того оборудования, против которого заявитель возражал, представляло собой обращение такой жестокой сущности, что оно приравнивается к пытке, в значении, предусмотренном Статьей 3 Конвенции».60

Необходимо подчеркнуть, что каждый случай насильственного кормления лиц, находящихся на голодовке протеста, агентами государства не означает того, что Высокая Договаривающаяся Сторона нарушает свои обязательства по Статье 3 Конвенции, что было отмечено Судом в том же постановлении:

«мера, вызванная лечебной необходимостью, с точки зрения принципов медицины не может, в принципе, считаться, унижающей или бесчеловечной. То же самое можно сказать о насильственном кормлении, целью которого является спасение жизни заключенного, отказывающегося от пищи. Тем не менее, для органов Конвенции необходимо продемонстрировать, наличие таких медицинских показаний… Более того, Суд должен рассмотреть соблюдены ли процедурные гарантии для принятия решения о насильственном кормлении. То, каким образом подвергнут ему заявитель во время голодовки протеста, не должно превышать порога минимального уровня жестокости, установленного прецедентным правом Суда относительно нарушений Статьи 3 Конвенции».

Таким образом, принудительное кормление Н.Савченко при наличии медицинских показаний и оформлении медицинской документации может быть начато.

ОБРАЩЕНИЕ Заключенных 12 отряда СУС (строгих условий содержания)

Оригинал взят у m_kalashnikov в ОБРАЩЕНИЕ Заключенных 12 отряда СУС (строгих условий содержания)
EwnRKo0Gffs
ОБРАЩЕНИЕ Заключенных 12 отряда СУС (строгих условий содержания) ИК-5 УФСИН Мордовии к правозащитным организациям России.



ОБРАЩЕНИЕ
Заключенных 12 отряда СУС (строгих условий содержания) ИК-5 УФСИН Мордовии к правозащитным организациям России

14 ноября 2014 года в отряд СУС пришёл заместитель начальника колонии по безопасности и оперативной работе подполковник внутренней службы Шындяков И.С. и объявил о дальнейшем ужесточении условий содержания. Нам было дано понять, что мероприятия по ужесточению режима связаны с недавним визитом в колонию прокурорского работника, которому были изложены факты грубого произвола и беззаконий, творящихся сотрудниками администрации в ШИЗО (штрафном изоляторе) и в ПКТ (помещениях камерного типа). Таким образом, вместо того, чтобы устранить безчеловечное нарушение, необоснованные жестокости, о которых было сообщено в ходе прокурорской проверки, руководство колонии наоборот пошло на резкое ужесточение режима. В связи с этим, доводим до правозащитных организаций сведения о преднамеренно мучительных и жестоких условиях содержания осуждённых и других фактах нарушения Уголовно-исполнительного закона.

Систематические избиения заключенных в ШИЗО и ПКТ; только за последнюю неделю были жестоко избиты осуждённые Бембеев Б.А., Востриков В., Осташкин, Сасуев С., Черёмушников А. и другие. Постоянно продолжаются угрозы остальным заключённым об их избиении со ссылкой на то, что «можете жаловаться, куда хотите, а у нас есть санкции руководства УФСИН Мордовии на применение к вам любых способов физического воздействия». Избиения проводились под руководством капитана внутренней службы Хилько С.С., сотрудниками Мучкиным Н.Н., Зеленовым А, Кузьминым А.М, Ежаком Д.В.

В отряде СУС и других отрядах в нарушение закона продолжается совместное содержание впервые осуждённых, так называемых «первоходов» и лиц, ранее отбывавших лишение свободы.

В ШИЗО и ПКТ сажают по надуманным, а не реальным основаниям, наказывая подобным образом за подачу жалоб и заявлений, особенно связанных с издевательской оплатой рабского труда (у большинства от 20 до 100 рублей в месяц) на швейном и другом производстве. Сейчас по этим причинам там содержатся осуждённые Аниканов А., Востриков В., Медведев В., Хаустов Р.

В нарушение требований закона о восьмичасовом непрерывном ночном сне осуждённых начальником отдела безопасности капитаном Хилько С.С. с подручными проводятся безосновательные ночные обыски в спальных помещениях.

В помещении СУС ночью воспрещён допуск к питьевой воде в ночное время, ночью попить негде: комната столовой закрыта на замок, а воду в туалете-умывальнике из-под крана пить нельзя, так как по своему составу её вернее называть технической.

Collapse )

ИК-14, Толоконникова.

В конце сентября 2013 года я получила уведомление от представителя СПЧ, встречавшегося с Надеждой Толоконниковой, о ее желании со мной встретиться. 18 октября 2013 года, пользуясь своим старым соглашением, которое так и не было расторгнуто осенью прошлого года, и которое сама Толоконникова назвала основанием для ее посещения, я зашла в колонию к Наде.

Кроме этого я выясняла положение и состояние в настоящий момент заключенных Ксении Иващенко, Ульяны Балашовой, Елены Хромовой.

Решение поехать к ней 18 октября 2013 года было достаточно спонтанным, и окончательно сформировалось после поста Зои Световой в твиттере 17/10/2013 в 21-50, когда стало известно, что Надю вернули из ЛПУ-21 обратно в ИК-14. Полной уверенности, что она в ИК-14 не было, поэтому к возможному визиту в ЛПУ-21 я тоже была готова.

Я прекрасно понимала, что мой визит может быть трактован «недружественной» аудиторией (к которой относятся в том числе и Верзилов, и ее нынешняя защита) превратно. Но не надо забывать, что мы работали с Надей на протяжении более полугода и я прекрасно знала о ее проблемах со здоровьем. Поэтому в условиях ее почти полной изоляции, о которой в СМИ говорят на протяжении уже 3х недель, желание помочь Толоконниковой превысило чувство самосохранения, но я до сих пор не жалею о своем поступке.

За время следствия и суда все трое участниц стали для меня гораздо ближе, чем просто доверительницы, что, возможно, в глазах некоторых членов адвокатского сообщества недостаточно профессионально, но именно поэтому я не смогла остаться дома, понимая в каких условиях находится Надя. О моих сомнениях было известно ограниченному кругу лиц, но в конечном счете именно желание Надежды встретиться стало решающим при принятии решения.

В начале 9-го утра я была в колонии. На приеме у руководства я подала документы о встрече с Надеждой. Мне было заявлено, что встреча состоится только при личном желании заключенной и предложили пройти в комнату для приезжих, где я провела в ожидании примерно час. Через час с соблюдением обычной процедуры документы (в том числе рукописное заявление заключенной Толоконниковой о желании встретиться с адвокатом Волковой В.В.) для встречи были оформлены и сотрудник колонии проводил меня в комнату для свиданий. Еще через 10-15 минут привели Надежду.

Описать, что я увидела словами невозможно. Она сразу сказала, что начала голодовку. Ей не просто нельзя голодать, она убивает себя этим. Наверное, если бы вы встретили Надю сейчас на улице, вы бы никогда ее не узнали. Она старается быть сильной, старается бороться, но когда ее видишь, возникает только одно желание: вытащить ее оттуда, накормить и, наконец, дать возможность выспаться.

Мы много о чем говорили за те 3,5 часа, что я провела с ней, хотя тем для разговоров в колонии не так уж и много. Видя ее состояние, я предложила Наде попробовать убедить руководство колонии в необходимости оставить ее на лечении в ЛПУ. Также ею лично была согласована возможность ее дальнейшего посещения. Скан ее решения ниже. Ввиду требований кодекса профессиональной этики существо указанного соглашения не может быть открыто публично, но я готова представить его полностью адвокатскому сообществу.

фотография

Во время посещения она написала текст письма, которое я обещала передать в СПЧ (для возможности контроля за указанными в нем лицами) и в СМИ – (для публикации). Вот скан. В целях безопасности указанных в нем лиц их имена закрыты.

001
002
003_clear
004_clear
005_clear

Долгой голодовки она не выдержит физически. Ее убивает каждый день. И если не смертью, то вполне возможной инвалидностью для нее это может закончиться. И прекращать голодовку необходимо немедленно, любыми способами. Целью сейчас должны стать сохранение жизни и здоровья Надежды. Она находится в цейтноте: ее дальнейшая голодовка препятствует ее адекватному лечению.

После посещения Надежды я была по согласованию с ней у начальника колонии и обсуждала с ним ее перемещение обратно в ЛПУ либо помещение в лечебный блок колонии. Я получила уверения в том, что она будет осмотрена и ей будет предоставлено лечение. Начальник колонии заверил, что все обещания, которые Надежда получила по поводу медицинского обследования, он проконтролирует лично. Для лечения Надежда будет помещена в ЛПУ. Как мне известно, на 31.10.13 г. ей назначено обследование – МРТ. Начальник колонии был уведомлен о дате следующего визита для контроля за состоянием здоровья Нади. С Надей время этого посещения было согласовано до этого. Во время разговора конвойный принес начальнику документы на подпись и пояснил, что прибыли Верзилов, Динзе и полиграфолог (предполагаю, что именно с визитом последнего и было связано перемещение Надежды в ИК-14). Эти документы подписывались, когда я выходила из кабинета. На этом все закончилось. Я получила вещи, запрещенные к проносу в колонию, позвонила водителю, вышла и уехала.

Что произошло после того, когда я вышла из колонии, я не знаю.